За несколько месяцев до благотворительного бала в элитной школе «Академия» атмосфера среди родителей пяти учеников из одного класса стала натянутой. Казалось, невидимые нити сплетали их судьбы в тугой узел.
Семья Волковых, новых денег, с размахом ворвалась в школьное сообщество, их щедрые пожертвования одновременно восхищали и раздражали. Им противостояли тихие и аристократичные Серебряковы, чей род учился здесь веками. Их холодная вежливость скрывала глубокое презрение к выскочкам.
Рядом жили скромные, но амбициозные Ковальские, выбивавшиеся из сил, чтобы их дочь училась среди элиты. Их соседи, супруги-адвокаты Гордеевы, видели в школе лишь ступеньку для будущих связей, а их ребенок был разменной монетой в этой игре. И, наконец, одинокая художница Маргарита Сомова с сыном — вечная outsider, наблюдающая за миром родителей с горькой усмешкой.
За месяцы до бала мелкие стычки на родительских собраниях переросли в тихую войну. Анонимные письма, сплетни, подставленные друг другу подножки в борьбе за место в попечительском совете. Волковы пытались купить влияние, Серебряковы — очернить конкурентов старыми сплетнями. Ковальские, случайно узнав один секрет, стали мишенью. Гордеевы, мастера закулисных интриг, стравливали всех, собирая компромат. А Сомова, казалось, видела сквозь всех и записывала свои наблюдения на холстах, полных мрачных аллегорий.
Когда наступил вечер бала, напряжение достигло пика. В полумраке зимнего сада, среди блеска украшений и притворных улыбок, нашли тело. Лицо жертвы было обезображено, опознать невозможно. Но в кармане дорогого смокинга нашли пять предметов, по-разному связанных с каждой из семей: старый гербовый перстень Серебряковых, чек на крупную сумму от фирмы Волковых, скромный брелок дочери Ковальских, служебный пропуск из офиса Гордеевых и обрывок холста с характерным мазком Сомовой.
Убийство потрясло всех, но истинное потрясение ждало впереди. Расследование показало, что каждая из этих семей, сама того не ведая, в те предшествующие месяцы совершила один неверный шаг, одно небольшое предательство или молчаливое согласие. И все эти шаги, как шестеренки в сложном механизме, привели к тому, что в ту ночь в зимнем саду должен был умереть кто-то один. Но кто именно — так и осталось самой мрачной загадкой, ведь каждая семья, глядя на эти улики, с ужасом понимала, что жертвой мог быть любой из них. Или, что еще страшнее, они все, в каком-то смысле, уже стали соучастниками.
